1792 год - Восстание 1792 - одно из определяющих событий в истории Великой Французской революции
1792 год - восстание 1792 - одно из определяющих событий в истории великой французской революции

1792 год - Восстание 1792 - одно из определяющих событий в истории Великой Французской революции

День 10 августа привел к падению французской монархии после штурма Тюильри Национальной гвардией повстанческой Парижской коммуны и революционными федератами из Марселя и Бретани. Король Людовик XVI вместе с семьёй укрылся в Законодательном собрании и был низложен.
Восстание 10 августа является кульминацией в неудачной попытке установить конституционную монархию во Франции с начала революции 1789 года из-за комплекса внутренних и внешних причин и обстоятельств.

Присутствие в столице и участие федератов в свержении монархии придало 10 августа общенациональный характер. Формальный конец монархии произошёл шесть недель спустя как один из первых актов нового Национального конвента. Это восстание и его исход в историографии революции чаще всего называют просто как «Восстание 10 августа» или «Вторая революция».

Война, которая продлится почти непрерывно вплоть до 1815 года и которая сотрясла самые основы Европы, вдохнула новую жизнь в революционное движении Франции. Монархия была её первой жертвой.

Ещё большие последствия имел экономический кризис, ударивший по крупным городам и приведший массы их населения в движение. На этот раз причиной кризиса была не нехватка, а инфляция, так как с октября количество денег в циркуляции увеличилось на 600 миллионов. Амортизация ассигнатов продолжалась и обменный курс начал падать ещё быстрее: в Париже количество денег, год назад стоивших 100 английских фунтов, оценивалось в 50 к марту. Наводнение рынка бумажными деньгами способствовало злоупотреблениям спекулянтов и усугубляло недовольство.

1 августа пришло известие о манифесте герцога Брауншвейгского с угрозой «военной экзекуции» Парижа в случае насилия над королём:

Если дворец Тюильри будет захвачен, если будет учинено малейшее оскорбление и насилие, если будет допущена малейшая обида по отношению к королю, королеве и королевской семье, если не будут приняты меры, обеспечивающие их безопасность, спасение и предоставление им свободы, их королевское и императорское величество произведут беспримерное и неизгладимое на вечные времена наказание, предав город Па­риж военной экзекуции и полному разрушению, а мятежники, виновные в преступлениях, будут подвергнуты казни.

В тот же день и в последующие дни Париж получает известие, что австрийские и прусские войска перешли французскую границу. Эти два события возбуждают республиканский дух до пика революционной ярости.

Восстание угрожало разразиться 26-го, затем 30-го июля, но было предотвращено благодаря усилиям Петиона, который должен был 3 августа предоставить петицию секций в ассамблее. Из сорока восьми секций Парижа, все, кроме одной, поддержали петицию о низложении короля. Петион заявил Законодательному собранию, что секции «возобновили суверенитет народа» и теперь у него нет никакой другой власти над ними, кроме как «словесного убеждения». Обсуждение этого адреса с требованием низложения короля было назначено на четверг 9 августа.

Тем самым Собрание, само того не ведая, назначило дату восстания. Ультиматум секции Кенз-Вен, предместье Сен-Антуан, гласил, что она «будет терпеливо и мирно ждать до 11 часов вечера будущего четверга ответ Законодательного собрания», давая возможность ассамблее «проявить» себя. 9 августа Законодательное собрание после двухдневных дебатов отказалось рассматривать вопрос о низложении короля и даже предъявить обвинение Лафайету в дезертирстве 224 голосами против 406. В эту ночь над Парижем зазвучал набат.

Вечером 9 августа секции находились в непрерывных заседаниях. В 23 часа секция Кенз-Вен предложила, чтобы каждая секция выбрала трёх делегатов с инструкциями по «рекомендации немедленных шагов по спасению государства» и 28 секций ответили на этот призыв. Их делегаты составили повстанческую Коммуну. Карра и Шометт отправились в казармы марсельских федератов в секции кордельеров, в то время как Сантер поднял предместье Сен-Антуан, а Александр предместье Сен-Марсель.

Муниципалитет был уже в сессии. С полуночи до 3 утра старая и новая, легальная и повстанческая коммуны, сидели в соседних комнатах в ратуше. Нелегальная организовывала нападение на Тюильри, легальная, вызывая командующего обороны Тюильри в ратушу, расстраивала оборону дворца. Между шестью и семью утра эта фарсовая ситуация была прекращена. Повстанческая Коммуна сообщила муниципалитету в формально изложенной резолюции, что она приняла решение о приостановлении его полномочий; но оставляет мэра, прокурора, заместителя прокурора и администраторов в их исполнительных функциях. Резолюция гласила, что «когда народ находится в состоянии восстания, он принимает все полномочия на себя». Через час после этого началось наступление на Тюильри.

Можно было бы предположить, что Париж не особенно рисковал в случае нападения на Тюильри. Но не таково было всеобщее мнение современников. Король не смог подкупить ключевых лидеров движения. Согласно Малуэ, тридцать семь тысяч фунтов было выплачено Петиону и Сантеру за ничего не стоящие обещания предотвратить восстание. В последнюю минуту он отверг совет отречься от престола, не только от Верньо и Гаде, встревоженных поворотом дел, к которому, сами того не желая, их предыдущие действия и вели, но и от его старого и верного министра Малешарба. Он был полон решимости защищать Тюильри. Его сторонники ожидали и готовились к атаке заранее и были уверены в успехе. План обороны, составленный профессиональным военным, был принят департаментом Парижа 25 июня: это была его официальная обязанность по защите исполнительной власти. Дворец был легко защищаем.

Гарнизон был единственным опытным и профессиональным из регулярных войск обеих противостоящих сторон - 950 ветеранов швейцарской гвардии ; вдобавок 930 жандармов, 2 000 национальных гвардейцев, и 200-300 кавалеров Ордена Святого Людовика и других роялистов. Пяти тысяч человек должно было быть достаточно для обороны; хотя сейчас известно, что им не вполне хватало боеприпасов. Агенты Коммуны сообщали, что под дворцом были прорыты подземные ходы, по которым могли быть тайно введены в бой дополнительные войска. Маркиз Манда, командующий национальной гвардии, был не очень уверен в ней, но тон его приказов был настолько решителен, что, казалось, мог вселить уверенность в защитников дворца. Он разместил войска на мосту Пон-Нёф, чтобы предотвратить соединение между повстанцами обеих сторон Сены и помешать любой комбинированный манёвр с их стороны.

В общем, это не было взятие Бастилии. Лидеры Коммуны вполне могли подумать дважды, прежде чем бросить необученных повстанцев и добровольцев, за которыми следовала вооруженная пиками недисциплинированная масса санкюлотов против довольно сильных укреплений Тюильри. Сторонники короля вполне могли рассчитывать на успех.

Этим поздним вечером 9 августа во дворце было трое человек, чье присутствие должно было гарантировать безопасность королевской семьи - Петион, мэр Парижа, Редерер, прокурор Парижа, и маркиз Манда, командующий войсками, собранными для защиты Тюильри. Все трое подвели короля. Петион утверждал позднее, что он должен был прийти, чтобы защитить королевскую семью; но около 2 утра, услышав угрозы от группы роялистов, он удалился в мэрию, где был заключен под стражу по приказу повстанческой Коммуны. Первая ошибка Редерера заключалась в том, что он уверил королевскую семью, что никакого нападения на Тюильри не будет. Второй ошибкой, когда ряд бюллетеней от Блонделя, секретаря муниципалитета, дал понять, что нападение неизбежно, было убедить Людовика отказаться от защиты дворца и отдать себя под защиту ассамблеи. Затем Редерер убедил Манда подчиниться предательскому приказу Коммуны явиться в ратушу. Манда ничего не знал о формировании повстанческой Коммуны и отбыл туда без сопровождения. Там он был немедленно заключен под стражу, а вскоре после этого убит. Командование национальной гвардией было передано Сантеру.

Таким образом, когда примерно в семь утра авангард повстанцев был замечен в задней части дворца, там не было никого, чтобы отдавать приказы. Людовик, сонно инспектируя свой гарнизон, «при полном параде, со шпагой на боку, пудрой, сыпавшейся с волос парика», был встречен криками национальных гвардейцев «Да здравствует нация!» и «Долой вето!». Людовик ничего не сказал и вернулся в Тюильри. За ним в строю вспыхивали перепалки. Артиллеристы громко заявляли, что не будут стрелять в своих братьев.

Опасаясь насилия и кровопролития, Людовик охотно прислушивался к советам Редерера отказаться от защиты дворца. Напрасно Мария-Антуанетта настаивала, что они должны остаться и драться до конца. Ещё до того, как прозвучал первый выстрел, королевская семья была в печальном отступлении через сады дворца к дверям ассамблеи. «Господа, - сказал король, - Я пришел сюда, чтобы предотвратить тяжкое преступление, я думаю, я не могу быть в более безопасном месте, чем с вами». «Ваше Величество, - отвечал Верньо, занимавший председательское место, - Вы можете рассчитывать на твердость Национального собрания; его члены поклялись умереть, защищая права народа и конституционную власть». Король занял место рядом с президентом. Но Шабо напомнил ему, что собрание не может дебатировать в присутствии короля, и Людовик удалился со своей семьей и министрами в помещение предназначенное для стенографов и находившееся за спиной президента. Там королю предоставили место, и он слушал с его обычным мягким безразличием, как депутаты обсуждали его судьбу. Королева сидела у решётки собрания с дофином на коленях. Она, по крайней мере, понимала всю трагичность их положения.

Было семь часов утра. Набат не переставал гудеть всю ночь. С момента ухода короля из дворца всякий повод к сопротивлению исчез, к тому же с уходом национальной гвардии, сопровождавшей короля, уменьшились и средства к защите. С криками «Да здравствует нация!» жандармы покинули свои посты. Национальная гвардия склонялась на сторону повстанцев. На правом берегу Сены батальоны Сен-Антуанского предместья, и на левом Сен-Марсельского, бретонцы и марсельские федераты продвигаются вперед свободно, как на параде. Никакого сопротивления в обычно охраняемых местах: у Сен-Жанской арки, у проходов на мосты, вдоль набережных и во дворе Лувра. Авангард, состоящий из мужчин, женщин и детей, вооруженных чем попало, занимает покинутую площадь Карусель, и к 8 часам первая колонна под предводительством Вестерманна появилась перед дворцом.

Штурм дворца начался в восемь часов утра. По приказу короля швейцарцы отошли в глубь помещений здания, и защита прилегающего к входу двора осталась полностью на национальных гвардейцах. Марсельцы начинают брататься с артиллеристами национальной гвардии, достигают вестибюля дворца, поднимаются по парадной лестнице и призывают швейцарскую гвардию сдаться. «Сдавайтесь народу!» - закричал Вестерманн по-немецки. «Сдаться было бы позором для нас!» был ответ.

Швейцарцы неподвижно стояли в окнах дворца; обе стороны некоторое время смотрели друг на друга, не предпринимая никаких действий. Кое-кто из осаждавших подходил поближе к швейцарцам, чтобы убедить их присоединиться к народу, некоторые швейцарцы бросали из окон свои патроны в знак мира. Повстанцы между тем вошли в вестибюль дворца, где находились другие его защитники. Только решетка разделяла их.

Тут-то и началось сражение, хотя никто не знает, с чьей стороны был произведён первый выстрел. Швейцарцы, стреляя сверху, очистили вестибюль и двор, бросились вниз на площадь; повстанцы рассеялись во все стороны. По ним стреляют одновременно и со стороны дворов, и со стороны сада, и со стороны города. Вся площадь представляет собой сплошное густое облако дыма, образованное беглым огнём. Самые отважные, тем не менее, собрались вокруг подъездов домов на Карусели, открыли огонь по дворцу и подожгли прилегающие дворец строения. Швейцарцы атакуют, перешагивают через тела убитых, захватывают вход во дворец, пересекают Карусель и даже уводят пушки, оставленные там нападающими. Как и при штурме Бастилии, крик о предательстве раздался над площадью, и нападающие предположили, что попали в засаду, вследствие чего впредь швейцарцы стали предметом особой ненависти со стороны санкюлотов.

В этот момент подходят батальоны Сен-Антуанского предместья, и повстанцы оттесняют швейцарцев назад во дворец. Тут сопротивление делается отчаянным, большую лестницу отстаивают упорно, но наступление ведётся так бурно, что сопротивление становится вскоре бесполезным. Людовик, услышав из Манежа звук стрельбы, написал на клочке бумаги: «Король приказывает своим швейцарцам немедленно сложить оружие и вернуться в казармы». Выполнение этого приказа в такой момент означало верную смерть, и швейцарские офицеры, сознавая тщетность его выполнения в разгар напряжённого боя, не сразу отдали его. Тем не менее положение швейцарской гвардии вскоре становится угрожающим, боеприпасы иссякают и потери растут. Только тогда отдается приказ к отступлению. Основная часть швейцарской гвардии отступает через дворец, через сады в задней части здания, некоторые попытались укрыться в здании парламента: некоторые были окружены, приведены к ратуше и преданы смерти под статуей Людовика XIV. Из девятисот только триста осталось в живых.

Общие потери со стороны роялистов были, возможно, восемьсот человек. Со стороны повстанцев триста семьдесят шесть были либо убиты, либо ранены. Восемьдесят три из них были федераты и двести восемьдесят пять национальных гвардейцев - простые граждане из каждой отрасли торговых и рабочих классов Парижа, которые в этот день превратились в героев. Среди них было представлено более шестидесяти профессий - парикмахеры и плотники, столяры и маляры, портные, шляпные мастера и сапожники, слесари и из домашней прислуги. Две женщины были среди раненых, и «пассивные» граждане, считавшиеся слишком незначительными, чтобы иметь даже право голоса, лежали мертвые на земле, которую они завоевали для Республики, по-прежнему сжимая свои неуклюжие пики. Ибо это была победа народа.

Кризис лета 1792 был главным поворотным пунктом революции. Свергнув монархию, революционеры бросили вызов всей Европе; внутренне, объявление войны и свержение монархии радикализировало революцию. Политическая деление на «активных» и «пассивных» граждан, привлечённых теперь на защиту Республики, оказалось несостоятельным - чтобы победить, революция должна была мобилизовать все ресурсы страны.

Действительно, произошла вторая революция, провозглашая всеобщее избирательное право и, по сути, республику. Но у неё не было такой тёплой и практически единодушной поддержки, как у первой. События с 1789 принесли разногласия и раскол: многие последовали за неприсягнувшими священниками; из тех, кто остался верен революции, некоторые критиковали 10 августа, в то время как другие заняли выжидательную позицию, опасаясь за последствия произошедшего. Те, кто участвовал в восстании или без колебаний одобрил его, были в меньшинстве - меньшинстве, решительно настроенном победить контрреволюцию любыми средствами.

Влияние событий на ассамблею также бросается в глаза. Более половины её членов бежало, и вечером 10 августа только 284 депутата присутствовали на своих местах в Манеже. Ассамблея тревожно наблюдала за перипетиями борьбы. Пока дело было сомнительно, Людовик XVI воспринимался как законный монарх. Но как только восстание определенно победило, ассамблея объявила о низложении короля:

1. Французский народ приглашается образовать Национальный конвент...
2. Глава исполнительной власти временно отстраняется от своих функций, пока Национальный конвент не объявит о мероприятиях, которые он сочтет необходимым принять для обеспечения суверенитета народа и господства свободы и равенства.

Король был помещён под домашний арест. Ассамблея хотела заключить его в Люксембургский дворец, но Парижская коммуна потребовала доставить его в Тампль, замок поменьше, который было проще охранять.

()
Название: 1792 год - Восстание 1792 - одно из определяющих событий в истории Великой Французской революции

Возврат к списку


Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение