1493 год - В ночь с 1493 года исчезла «Пинта»
1493 год - в ночь с 1493 года исчезла «пинта»

1493 год - В ночь с 1493 года исчезла «Пинта»

«Пинта» - каравелла, один из трёх кораблей первой экспедиции Христофора Колумба, во время которой, в 1492 году, была открыта Америка. Другими кораблями этой экспедиции были «Санта-Мария» и «Нинья». 12 октября 1492 года вахтенный матрос «Пинты» Родриго де Триана первым увидел Новый Свет.

В феврале 1515 года в Палосе местный кормчий Гонсало Диас в качестве свидетеля по делу наследников Адмирала подчеркнул заслугу главы первой экспедиции в открытии трассы Индии - Кастилия: «Полагает сей свидетель, а он человек в морском деле искушенный, что ежели бы Адмирал пошел бы обратно не таким путем, каковой он избрал, то есть на север, то назад не вернулся бы, и именно этой дорогой и поныне ходят все корабли, следуя из Индии в Кастилию».

Правда, такой авторитетный моряк, как С.Э. Морисон, считал, что «Колумб открыл главный принцип обратной трассы, сам того не ведая». С этим мнением вряд ли можно согласиться, ведь Адмирал с первых же дней обратного плавания избрал курс северо-восток, четверть к северу, хоть у него была возможность испробовать для возвращения в Кастилию прежнюю трассу.

Тут-то ему и пригодился опыт общения с португальскими моряками, ведь на Порто-Санто, в Лиссабоне и на Мадейре он с пристрастием допытывался у них, какие течения бывают в Атлантике и откуда приносит море останки кораблей и странных, явно не европейских лодок. И ему, разумеется, говорили, что на широте Азорских островов возвращаться к португальским берегам куда легче, чем южной дорогой.

Весьма возможно, что ценные путеводные указания Адмиралу дали индейцы, ведь им было известно, что плавать на север и северо-восток не безопасно, какая-то нечистая сила уносит лодки в сторону солнечного восхода, и обратно они уже не возвращаются. Такого рода случаи чаще всего должны были происходить на Багамских островах, лежащих непосредственно к югу от Гольфстрима, и не исключено, что индеец Диего, коренной гуанаханиец, поделился с Адмиралом опытом своих земляков.

Течение Адмирал избрал попутное, но с ветрами дело обстояло хуже. В январе почти все время дули восточные и юго-восточные ветры, и корабли должны были идти правым галсом, как можно круче к ветру.

А море было тихое, небо ясное, и без всяких приключений корабли прошли Саргассово море, теперь оно уже не пугало моряков.

31 января подул желанный западный ветер. Адмирал по Полярной звезде определил, что достиг 37-го градуса, то есть широты Лиссабона, и повернул на восток. Фактически он в последующие дни, следуя этим курсом, чуть отклонился на север и центральную часть Атлантики прошел примерно на 36-й широте. Первые дни февраля были поистине благостными. Все время дул попутный западный ветер, порой очень крепкий, и корабли летели на восток со скоростью девять, десять и даже одиннадцать узлов. Гольфстрим спутал все карты. Адмирал и кормчие никак не могли прийти к соглашению, обсуждая, где именно находятся корабли. 10 февраля в кормовой рубке поднялся горячий спор. Висенте Яньес Пинсон и кормчие - Пералонсо Ниньо и Санчо Руис де Гама утверждали, что корабли давно миновали Азорские острова и вступили в воды Мадейры. Адмирал полагал, что флотилия идет южнее Азорских островов и находится на 150 лиг западнее тех мест, на которые указывают кормчие. Прав был Адмирал, интуиция его не подвела, он верно оценил пройденное расстояние и снова доказал, что в искусстве водить корабли превосходит лучших мореходов Кастилии.

А на следующий день, 11 февраля, началась буря.

В последний месяц зимы и в пору весеннего равноденствия яростные штормы в Атлантике не редкость. Но поистине «сатана, который стремился помешать Адмиралу в этом плавании», превзошел самого себя и послал в февральские дни 1493 года бурю, о которой еще много лет спустя с ужасом вспоминали европейские моряки.

С.Э. Морисон специально исследовал метеорологическую обстановку зимы 1493 года и пришел к любопытным выводам. «Нинья» и «Пинта», пишет он, попали в зимнюю непогоду - непогоду той зимы, которая вошла в историю как одна из самых холодных и свирепых. В тот год потерпели крушение сотни судов, генуэзская гавань была покрыта льдом, в Лиссабоне штормы не давали кораблям выйти в море месяцами. Центр зоны чрезвычайно низкого давления двигался к северу от Азорских островов, дули яростные юго-западные и западные ветры с силой от 9 до 10 баллов по шкале Бофорта, и каравеллам пришлось пересекать три бореальных фронта. 12 февраля «Нинья», уже почти лишенная парусов, летела по ветру, борясь за свою жизнь.

На следующее утро ветер чуть ослабел, а затем усилился вновь, корабль захлестывали накатывающиеся против ветра страшные волны. Изобарическая кривая вытянулась, как и при урагане «Эдна» в 1954 году, который буйствует сейчас, когда я пишу. В результате ветры противоположных направлений подошли чрезвычайно близко друг к другу. Бушующее море вздымало губительные волны, которые с ужасающей силой обрушивались на палубу, а «Нинье» к тому же недоставало балласта, так как запасы уже истощились. Под зарифленным гротом, единственным из оставшихся парусов, с низко опущенным реем, она плыла в общем все-таки на северо-восток; Адмирал и капитан Висенте Яньес Пинсон по очереди сменяли друг друга на вахте и, предупреждая рулевого внизу, следили за каждой набегающей волной. Малейшая оплошность - и судно будет поставлено лагом, опрокинуто и затонет, а «Пинта» не сможет подобрать в такой шторм ни одного человека».

Эта пространная цитата здесь как нельзя более к месту, и лучше С.Э. Морисона, которому не раз приходилось выдерживать жестокие бури в Атлантике, никто не описал грозные события февраля 1493 года.

В ночь с 13 на 14 февраля «Пинта» исчезла. «Нинья» осталась одна, а шторм не ослабевал. Более того, утром, в день святого Валентина, 14 февраля, корабль оказался в центре великого циклона, и никто уже больше не сомневался, что «Нинье» грозит неминуемая гибель.

Адмирал был совершенно спокоен. Против корней сатаны спасение лишь в боге, и он, ни на минуту не упуская из виду рулевого, приказал принести колпак с горошинами, одну из них Адмирал пометил крестом, а затем велел тянуть жребий. Тот, кому попадет меченая горошина, обязан будет совершить паломничество к святой Марии Гвадалупской. Жребий пал на самого Адмирала. Затем снова встряхнули колпак, и вторично моряки в нем шарили, вытягивая горошины. Некто Педро де Вилья вытащил горошину с крестом. Ему теперь предстояло паломничество к святой Марии Лоретской, город же Лорето лежал близ Анконы, на итальянской земле. И наконец, в третий раз был брошен жребий, и Адмирал с желанной горошиной в руке поклялся отправиться на поклон в храм святой Клары в городе Могере.

И дан был еще один обет:

По прибытии на первую же землю в одних рубахах направиться крестным ходом на благодарственную мессу в церковь, посвященную нашей владычице.

А напоследок Адмирал вложил в бочонок лист пергамента, на котором вкратце были отмечены все открытия, совершенные в плавании, и на обороте листа указал, что бочонок и его содержимое всякому, кто сие выловит в море, следует без промедления доставить королю и королеве. Бочонок был сброшен в бушующий океан, и спустя некоторое время ветер отошел к западу и стих. Опасность миновала.

В жизни Адмирала эта буря сыграла большую роль. Он и прежде полагал, что действует как избранник господа, а после чудесного спасения в дни великого шторма в свою миссию уверовал безгранично.

Горошины... Сколько их было, неведомо. Допустим, пятнадцать. Трижды тянули жребий, стало быть, у каждого, кто участвовал в этом, было три шанса из сорока пяти. И в нарушение теории вероятности Адмирал дважды вытянул счастливый жребий, от этого и в самом деле голова могла пойти кругом.

1493 год. Бесконечно далеко от нас это время, и чтобы истинной мерой оценить помыслы и поступки Адмирала, его спутников и его современников, мы не должны судить их так, как судим самих себя. Обеты, паломничества к двум Мариям и к святой Кларе... До чего же легко обвинить и Адмирала, и его соратников в суеверии, приписать им рабий страх перед потусторонними силами. И не заметить при этом, какую стойкость, какую выдержку проявили эти люди, и не понять, что у каждого века свои спасительные символы, свои средства душевного допинга.

Моряки «Ниньи» не имели понятия ни о зонах низких давлений, ни о бореальных фронтах, ни об изобарических кривых. Торичеллиева пустота еще не была открыта, а следовательно, не существовало барометров.

Бури казались проявлением гнева господнего, но, запуская руку в колпак с горошинами, эти истомленные трехдневным штормом люди обретали силу для борьбы за свой корабль и свою жизнь и преодолевали свой страх перед Саваофом-громовержцем.

Буря утихла, и корабль направился на восток-северо-восток. Но только в субботу, 18 февраля, Адмирал позволил себе на часок-другой заснуть. Пять дней он провел в рубке, у штурвала на палубе, ни на минуту не сомкнув глаз.

Он чувствовал, что ноги у него отнимаются, вызвано это было тем, что постоянно он терпел холод и страдал от сырости, ел же очень мало.

Поразительная выносливость Адмирала неизменно удивляла его спутников. Свою плоть он властно подчинял духу, и в дни, когда решались судьбы его дела, он забывал о пище и сне и пребывал в состоянии эйфории, поражая, вдохновляя и раздражая своей неиссякаемой энергией и отрешенностью от обычных людских забот всех, кто нес вахту рядом с ним.

Море утихомирилось, 15 февраля проглянуло солнце, но об отдыхе не могло быть и речи. Снова пошли споры о местонахождении «Ниньи». «Миновали Мадейру», утверждали кормчие, но Адмирал с ними не соглашался и доказывал, что «Нинья» находится где-то поблизости от Азорских островов. Днем над морем стояла туманная дымка, длинными февральскими ночами корабль шел в непроглядной мгле, а прибрежные воды Азорских островов крайне опасны. Адмирал ни на минуту не покидал кормовой надстройки, вглядываясь в короткие дали.

Какая-то земля на миг показалась 15 февраля, затем скрылась, и восточный ветер отогнал «Нинью» к западу. Адмирал трое суток боролся с ветром и 18-го числа пробился к неведомому берегу. «Нинья» отдала близ него якорь. Адмирал был прав: корабль действительно кружился близ Азорских островов и стал на якорь у берега острова Санта-Марии неподалеку от селения Носса Сеньора Душ Анжуш - Нашей Владычицы Ангелов.

()
Название: 1493 год - В ночь с 1493 года исчезла «Пинта»

Возврат к списку


Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение